Как строители мусор продают

Проблема незаконного вывоза и складирования строительных отходов в Ленинградской области обостряется. По данным экологов, нарушителями становятся крупные компании, которые ведут масштабные инвестиционные проекты, в том числе и государственные, а объем этого теневого рынка можно сосчитать, умножив 200 нелегальных свалок на 20 миллионов рублей ежемесячной выручки с каждой.

Число незаконных точек складирования строительного мусора и вывезенного грунта в Ленинградской области достигло полутора сотен, в Петербурге – пяти десятков. Об этом в ходе заседания Общественного экологического совета при губернаторе Ленобласти сообщил координатор Общероссийской экологической организации «Зеленый патруль» по СЗФО Сергей Виноградов. Точное число таких площадок назвать невозможно, поскольку они «мигрируют»: замирает свалка на одной территории, чтобы тут же объявиться на другой. Фактически речь идет о теневом бизнесе со значительными оборотами. Он выгоден как тем, кто принимает отходы для несанкционированного складирования, так и тем, кто их вывозит: это в три-четыре раза дешевле, чем получать согласования и платить по официальным расценкам. «Зеленый патруль» причисляет к нарушителям строительный концерн «ИПС», компании «М-Индустрия», «МГЦ-ТРАНС», Ассоциацию по сносу зданий.

Незаконные полигоны обслуживают самые крупные строительные проекты. «Площадка принимает минимум 100-150 машин в сутки, иначе она нерентабельна, – сообщил Сергей Виноградов. – Хотя тем, кто занимается ею, нужно иметь только трактор, бульдозер и вагончик, в котором продаются талончики. Если в среднем за сутки на каждой свалке разгружается 100 единиц техники, то ежемесячно в теневой бизнес с каждого объекта уходит около 20 миллионов рублей».

По данным «Зеленого патруля», незаконные песчаные карьеры в поселках Яшино и Кондратьево Выборгского района используются и при строительстве объектов газопровода «Северный поток». Практически повсеместно практикуется одна и та же схема: вслед за незаконной рубкой деревьев снимается плодородный слой почвы, возникает карьер для добычи песка, который затем засыпается строительными отходами.

Отходы строительства ЛАЭС-2 (1,5 млн куб. м) и вовсе сбрасывались на берегу Финского залива, менее чем в 50 м от воды, т.е. в водоохранной зоне. На подрядчика – ООО «Атоминжиниринг» – был наложен штраф в размере 15 тыс. руб. Неделю назад ситуация оставалась прежней: за час наблюдений на берегу разгрузилось 20 самосвалов.

Фермерское хозяйство «Лана» (6,8 га во Всеволожском районе), которое взялось разводить страусов, «по совместительству» стало несанкционированным пунктом приема строительных отходов и грунтов. Таким же полигоном оказалась площадка, выделенная для расширения кладбища в селе Порошкино.

Сквозь элиту

Представители «Зеленого патруля» утверждают, например, что на территории, которую компания «М-Индустрия» получила для строительства коттеджного поселка, также разгружалась тяжелая техника. Причем руководство компании заявляло, что «на ее территории кто-то случайно разгрузился».

В самой «М-Индустрии» «БН.ру» сообщили, что компания вывозила не мусор, а грунт для укрепления дороги, проходящей по торфянику. По словам пресс-службы компании, на площадку действительно вывозили отходы посторонние структуры, после чего территорию пришлось огородить и взять под охрану.

Строительство завода Hyundai потребовало вывоза 100 тыс. кубометров торфа. Несмотря на проведенные тендеры по размещению грунта, он вывозится в район Медного озера, на несанкционированный полигон в 8 км от одноименного элитного поселка, первую очередь которого ввела компания «Хонка-Парк». Торф (обозначенный в документах строителей как «почвогрунт») складируется в незаконном песчаном карьере, разработку которого несколько месяцев назад уже пресекали силами МВД. Пока милиция ведет дело по незаконной добыче, песок из карьера по-прежнему доставляют на стройки.

Теперь мимо поселка «Медное озеро» по ночам в одну сторону возят грунт, в другую – песок. «Каждую ночь – 50-80 машин, – сообщил Сергей Виноградов. – В домах некоторых жителей от вибрации пошли трещины по стенам. И не очень приятно, когда мимо всю ночь ездят тяжелые машины. Эти люди обратились к нам. Раз в неделю к полигону приезжает спецназ, который стреляет, ловит нарушителей. Одна компания исчезает – тут же заводятся другие».

Доставленный сюда торф не подлежит рекультивации: он опасен возможным возгоранием в жаркое лето, что создаст угрозу для деревянных строений «Медного озера»; не исключено и длительное задымление территории.

Как правило, жители, пытающиеся выразить недовольство такими свалками, сталкиваются с угрозами, поскольку речь идет о весьма доходном бизнесе. Официальные проверки длятся месяцами и заканчиваются мизерными штрафами. «А местная власть зарабатывает дважды: когда отходы незаконно размещаются (руководители об этом знают) и когда ей такие же (и еще большие!) деньги дают, чтобы это убрать, – объясняет Сергей Виноградов. – Власть кайфует, а население теряет все: земля останется засоренной, полностью вывезти отходы нельзя, и люди во всем этом живут».

Мусорное саморегулирование

Одним из способов воздействия на ситуацию члены Экологического совета считают работу с саморегулируемыми организациями строителей. По замыслу экологов, руководителям СРО следует передавать сведения о компаниях-нарушителях, чтобы те, в конце концов, были исключены из профессионального сообщества и лишились подрядов. «Патрульные» уповают на губернатора Ленобласти: он наверняка предложит представителям СРО участвовать в заседаниях Экосовета – с последующими оргвыводами для тех, кто возит отходы куда не следует.

Обойтись штрафами, как и страховыми выплатами, в системе СРО не удастся, т.к. незаконный вывоз выгоден. Неэффективен и механизм экспертизы, даже со стороны общественных структур, т.к. итоговые документы ее могут быть подтасованы, а экологи вовлечены в коррумпированные связи. Подействовать может лишь исключение – или его угроза, к которой можно прибегнуть, чтобы компании отказались от сложившейся практики. Причем речь идет не о разовом воздействии, а о системе постоянного контроля.

Однако пока в Ленобласти нет генеральной схемы размещения отходов, не разработаны маршруты движения грузовиков с таким мусором и грунтом. Избыток контролирующих инстанций лишь ухудшает положение дел. По выражению членов совета, «бюрократическая машина производит только взятки». Расходы на коррупцию закладываются в строительные бюджеты и непомерно раздувают их – законный вывоз отходов обошелся бы дешевле.