Круглый стол: этика бизнеса

Тема, заявленная для обсуждения, логически продолжает и развивает диалог вокруг ценностей современного горожанина, начатый ранее в рамках круглых столов на социальную тематику.

Отсюда и многочисленные вопросы об идеалах и ценностных ориентациях предпринимателей и возможном существовании иных мотивов, кроме получения прибыли, в качестве причин для ведения бизнеса.

Интересно выяснить, являются ли такие основы, как вера (религия), экология, общественное мнение (репутация), реальными ограничителями и целеуказателями в бизнес-среде и влияют ли они на личные мотивы предпринимателей?

Могут ли существовать социальные проекты регионального уровня, способные стать привлекательными для представителей бизнеса, и как историко-культурное наследие нашего города влияет на эти процессы?

Ответы на эти вопросы крайне интересны как в теоретических, так и в практических аспектах. Организаторы круглого стола уверены, что проблема этики в бизнесе актуальна всегда, так как именно в своей практической деятельности человек реализует свое представление о Добре и Зле, что должно находить свое отражение и в бизнес-процессах. А поскольку мы живем в очень интересной культурной среде, можно попытаться соединить вопросы этики и культурного наследия и возможных тенденций развития калининградского общества. Поговорим об этом вместе с участниками встречи.

Алексей Нубиан

УЧАСТНИКИ ВСТРЕЧИ:

Роман Вось, главный редактор издательства «СМИ экспертов», куратор НП «Город Канта: «Приятно удивлен, что многие предприниматели, которых мы приглашаем, проявляют интерес к данной теме. В Калининграде существует Балтийский Деловой Клуб, в котором состоят многие предприниматели, в том числе я. В рамках клуба периодически проводятся семинары, а последний семинар будет посвящен Канту. Такое направление интересно для многих, в том числе и для бизнесменов. Считаю, что сегодняшняя тема весьма актуальна».

Алексей Нубиан, административный директор ГК «Балтийский Пекарский Дом», куратор социальных проектов в рамках НП «Город Канта и счастья»: «Тема, заявленная для обсуждения, мне крайне интересна как в теоретических, так и в практических аспектах. Уверен, что проблема этики в бизнесе актуальна всегда, если, конечно, человек, занимающийся бизнесом, хотя бы раз задумывался о чем-нибудь, кроме получения прибыли. Поскольку мы живем в очень интересной культурной среде, можно попытаться соединить вопросы этики и культурного наследия и возможных тенденций развития калининградского общества».

Анна Карпенко, координатор инициативной группы «Спасем брусчатку»: «По образованию я политолог, социальный исследователь, поэтому тема публичной ответственности бизнеса и взаимодействия бизнеса, власти и общества мне интересна еще и профессионально».

Борис Бартфельд, председатель Калининградского отделения Союза российских писателей: «Занимаюсь гостиничным бизнесом, участвую во многих культурных проектах Калининграда».

Сергей Луговой, доцент кафедры философии, преподаватель этики и деловой этики у студентов экономических специальностей: «Заинтересован в общении с людьми, занимающимися вопросами этики на практике. Сегодня хочу обсудить проблемы не только теоретического, но и практического характера, которые в современных учебниках не находят отражения. В основном в учебных программах деловая этика – это то же самое, что и деловой этикет, а, на мой взгляд, это разные вещи».

Олег Иванов, руководитель регионального отделения межрегиональной экологической организации «Зеленый фронт»: «По роду деятельности практически ежедневно сталкиваюсь с ответственностью, а точнее, с безответственностью представителей бизнеса. Считаю, что Калининградская область исторически была ориентирована на ведение сельского хозяйства и развитие сферы туризма, поэтому, уверен что экологическая составляющая в вопросе развития любого бизнеса области должна быть на самом серьезном уровне. Наша организация прикладывает все усилия к тому, чтобы достучаться до бизнесменов и призвать их к социальной ответственности».

Александр Пимонов, руководитель ГК «Балтийский Пекарский Дом»: «Я практикующий бизнесмен. Соглашусь с коллегой, что этикет и этика – понятия разные, считаю, эти вопросы являются настоящей проблемой для современного бизнеса. Почему? Объясню. Когда экономика на подъеме, проблема во взаимоотношениях может не проявляться столь явно, но с наступлением экономических трудностей требуется слаженная и эффективная работа всего коллектива, иначе попросту не выжить, и тогда этика становится актуальной. Сейчас, когда вопросы экономики выходят на первое место, необходимость понимания этики становится более острой как внутри любой группы, так и за ее пределами. К примеру, сегодня государство не очень помогает нам в решении споров по возврату денег, а значит, многое приходится строить на доверии, на этических отношениях между людьми».

Отец Александр, священник Андреевского храма: «Немножко разбираюсь в этике и, хотя к бизнесу никакого отношения не имею, решил поучаствовать в круглом столе. Я являюсь создателем проекта, который называется «Русская цивилизация», – это настольная игра для подростков и студентов. Проект позволяет погрузиться в историческую реальность, когда игроки становятся боярами различных княжеств. Сталкиваясь по ходу игры с различными проблемами и дилеммами и выбирая между логическим и не этическим и не логическим но этическим ребята учатся находить решения, что помогает им формировать правильное мировоззрение. С удовольствием поучаствую в обсуждении вопросов этики».

Алекcандр Косс, адвокат: «Я давно сотрудничаю с группой по спасению брусчатки и буду продолжать эту работу. Проблема в том, что многие бизнесмены воспринимают такие группы как неформальные и не готовы сотрудничать. Есть два варианта. Если говорить о привлечении ресурсов и участии в проекте, то, исходя из собственного опыта, это похоже на практику прямых продаж. Возможно, человек зацепится и пойдет вместе с нами. Второе – формировать социальные институты. Пока группа неформальная, все инициативы повисают в воздухе. Я могу пожелать удачи в работе группе в таком формате, но считаю, что рано или поздно этот вопрос формализации еще раз встанет, иначе это будет просто клуб по интересам, и никакой серьезный бизнес привлечь к сотрудничеству не получится».

Борис Бартфельд: Вообще, если говорить жестко, наличие у бизнесмена совести и этических устремлений может снижать эффективность ведения бизнеса. А что касается репутации, то слишком уж велик разрыв во времени между принятием какого-то аморального решения и его последствиями для репутации бизнесмена. Ситуации бывают разные, все не так просто. К примеру, мы все ездим на машинах, и это по сути всего-навсего перемещение человека посредством платформы, оснащенной двигателем внутреннего сгорания. А сколько правил и предписаний регулируют эту узкоспециальную область деятельности, и сколько сотрудников ГИБДД контролируют ситуацию! Человеческая жизнь намного сложнее, чем движение машин по дороге, а регулирующих предписаний значительно меньше.

Думаю, что этические ограничения обязательно должны быть наложены на людей, которые занимаются бизнесом, причем с самыми подробными описаниями. А пока у нас есть только закон – нижняя граница нравственности. Но надо поступать более нравственно, чем предписывает закон, хотя и закон должен быть прописан более подробно, чтобы нравственное поведение было не только устремлением души, но и обязанностью. Вот такая планка должна быть установлена в обществе: нарушая мораль, человек нарушает и закон.

Роман Вось: Допустим, есть человек, законодатель, который прописал, что есть нравственный закон, но как ввести этот закон в стандарт? Знаете, в последнее время все больше предпринимателей стали обращать внимание на такие понятия, как миссия и предназначение. Помните, при создании предприятия было принято прописывать его миссию? Обычно руководство формулировало эту идею, а коллектив в большинстве случаев ее не принимал, но сейчас, вижу, ситуация меняется.

Александр Пимонов: Миссия не имеет отношения к этике.

Отец Александр: Логически мы подошли к мнениям, которые я разделяю. Вы, наверное, слышали про людей, у которых нет ни стыда, ни совести? Почему они сформировались такими? Как к ним относиться? Существует две точки зрения. Одна говорит о том, что ребенок по своей природе бессовестный и бесстыжий. И для того, чтобы он стал стыдливым и совестливым, его нужно воспитывать. В данном случае воспитание предполагает традиционные методы поощрения и наказания. Вторая состоит в том, что ребенок как раз стыдливый и совестливый, а бесстыжим его делаем мы, взрослые, потому что мы, такие бесстыжие и бессовестные, вторгаемся в его внутренний мир со своими искореженными жизнью понятиями и ломаем его. Я сторонник первой позиции. На самом деле она более жизнеспособна, поскольку ни один ребенок сам по себе не может стать полноценной личностью без воспитания, без участия общества. Поэтому, конечно же, должны быть нормы, к которым ребенка приучают. И правильно вы сказали, что закон – это нижняя граница морали.

Существует четыре мотивации к сотрудничеству, взаимопониманию и послушанию, а значит, к развитию. Первая: «Против кого дружим?» – самая примитивная форма сотрудничества. Вторая: «Пока гром не грянет, мужик не перекрестится» – то есть дали по голове человеку, и он стал что-то делать. Третья, очень распространенная: «Ты – мне, я – тебе». И четвертая, основанная на благодарности и любви. Так вот, оказывается, что четвертая мотивация – самая совершенная, поскольку ближе всего к понятиям этики, о которых мы говорим, и является результатом развития первых трех вариантов. То есть человек должен обязательно пройти первые этапы и пережить какие-то разочарования в своей жизни, и только тогда он поймет, что эти варианты несовершенны и не способны создать идеальные отношения, а значит, и не способствуют тому выживанию, о котором говорилось. Они не дают человеку счастья и полноты жизни. Поэтому, если сказать просто, закон показывает, за что нас нужно наказать. Есть, конечно, и такие законы, где говорится о поощрении. Но мы видим, что даже законы, в которых речь идет о наказании, не работают, что уж говорить о поощрениях! А вот этика говорит именно о поощрении, о том, что человек может получить больше, чем он имеет.

Мы сможем разобраться в ситуации, если аксиоматически примем одну из двух позиций, о которых мы в начале беседы говорили. В противном случае могут возникать казусы. К примеру, как-то меня вызвали в школу и попросили разобраться в такой ситуации: папа – крутой бизнесмен и каждый день дает сыну по 100 долларов. Сначала ребенок проигрывал эти деньги на автоматах, но деньги оставались. Потом купил себе ноутбук, а деньги оставались, и их нужно было куда-то вкладывать. Тогда он создал себе индивидуальное охранное предприятие – собрал одноклассников, платил им по 10 долларов и наслаждался властью. Он им платит, а они ему служат. Дальше он решил, что деньги нужно как-то «отбивать», они должны возвращаться, соответственно, он придумал заняться рэкетом и предложил «крышу» своим одноклассникам. В конечном итоге эта история закончилась следующим образом: ребята из соседнего класса собрались и побили его, а вся его охрана разбежалась. Пришел папа, который всегда помогал школе материально, платил большие деньги за компьютерный класс, библиотеку обновил, еще что-то. Возникает резонный вопрос: кто в этой ситуации прав, а кто виноват? Папа считает, что за те средства, которые он вложил в школу, с его сына должны пылинки сдувать и проявлять максимум уважения, не говоря уж о том, что не трогать и пальцем. Другие родители говорят, что этот ребенок перешел все возможные и невозможные грани в своем поведении. Завершилось все драматично для мальчика – к нему были приставлены два охранника, которые находились в фойе, пока шли уроки. Он сидел за партой один, с одноклассниками не общался, и после урока охранники везли его домой.

Я беседовал с этим классом. И для того, чтобы они могли выразить свои ощущения, мы поиграли в простую игру. Я сказал ребятам, что мы с учительницей дети, а они – взрослые, и они должны нас воспитывать. Им нужно было изложить свои понятия о воспитании – как наказывать и как поощрять. Они написали разные виды поощрений, а наказаний не было никаких. Предложили учиться три дня в неделю максимум по четыре часа и так далее. А потом я им стал описывать жизнь обычного школьника, как он начал курить, драться, красть... И вот из всего многообразия разработанных методов воспитания нужно было найти то, что применить к этой ситуации. А ничего нет, понимаете? А на вопрос: «Ребята, если у вас есть цель, какие, вы считаете, могут быть препятствия, которые мешают достижению вашей цели?» – они ответили, что никаких препятствий не должно быть. И если есть цель, то можно идти по головам и влезать в драку, и это единственный способ выжить. В их понимании есть прямо макиавеллиевская доктрина.

Вы знаете, наверное, что когда два человека играют в шахматы, то выигрывает тот, кто играет без правил. Если у меня есть этические ограничения, про которые вы говорили, то они, получается, мешают мне выжить. Это очень серьезная проблема на самом деле, она связана с утратой религиозности. Потому что именно религиозность формирует то понятие высшей справедливости, на которую человек может опереться в ситуации, когда не работают государственные законы, когда человек не видит реального воздаяния в своей жизни. То есть он грабит, обдирает, врет, несправедливо судит, «кидает» и обманывает своих партнеров и за счет этого становится успешным бизнесменом. И он достигает того, на что другие даже не могут претендовать по одной причине – они этичные и нравственные люди и не могут использовать весь арсенал средств для достижения своих целей. Пока в нашем государстве не появится ответа на этот вопрос, бизнес часто будет источником различных сложных ситуаций. А у людей будет создаваться иллюзия, что бизнес приближает человека к нравственным стандартам. А может, как раз наоборот? Ответить на этот вопрос мы сможем, если сможем разобраться в том, приходит ли ребенок в мир совестливым или бессовестным и делаем ли мы его совестливым или, наоборот, уродуем.

Алексей Нубиан: Мы сейчас подошли в рассуждениях к опасному моменту: этичен ли бизнес по принципу? Первые высказывания поместили его вне этики. Я бы поместил сюда и государство, так как оно тоже вне этики. И поэтому уповать на государство в этих вопросах, с моей точки зрения, бессмысленно. В итоге получается, если мы говорим о детях как о стаде молодых слонов, в котором нет старших и мудрых слонов, способных передать нормы и какие-то традиции, – все заканчивается безобразием, и никак иначе. Вопрос: кто передает, зачем передает, какие существуют опасные виды жизни кроме бизнеса и государственной деятельности? Можно ли тогда для тех, кто изначально выбрал бизнес своей стезей, заложить основы этики, чтобы они, став успешными предпринимателями, оставались в этих рамках?

Отец Александр: Надо воспитывать людей, бизнес-элиту, и воспитывать, с моей точки зрения, прежде всего, религиозно. Дело в том, что человек воспитывается при одном очень важном условии – если понимает закон воздаяния «что ты посеешь, то и пожнешь». Другое дело, что существуют религиозная и не религиозная интерпретации этого закона. Религиозная говорит о том, что сам Бог обеспечивает соблюдение закона, от него воздаяние, и даже если люди не заметят проступка, Бог все равно покарает. И для многих людей, в принципе, этого достаточно, чтобы быть нравственными. Другая интерпретация светская, то есть соблюдение этого закона обеспечивает государство, потому что все-таки именно оно может на основании закона поощрять или наказывать человека. Вот вы сказали, что государство можно поместить вне этики, но это мы на самом деле сейчас существуем в той парадигме, где государство существует вне этики. В истории были случаи, когда у государства существовала этическая идея. Просто мы сейчас оказались в такой ситуации, когда нам помочь никто не может, именно потому, что мы сами для себя придумали такое мировоззрение.

Борис Бартфельд: Мне кажется, тут мы допускаем подмену понятий. Конечно, государственная машина вне этики, но государственная машина работает по тем законам, которые формулируются и вносятся людьми – законодателями. Вот к ним и к их законодательной деятельности можно и нужно предъявлять этические требования. Законодательная база, то есть машина, должна работать в соответствии с этими правилами. Законы, по которым она работает, должны исходить из требований этики, это такая-то высшая ответственность, причем не только в религиозном смысле. Иначе все атеисты или агностики, вроде меня, окажутся вне этических ограничений.

Олег Иванов: И Борис Нухимович, и отец Александр говорили об этике внутри человека, но нужно понимать, что в любом случае и бизнес, и общество, и государство находятся во взаимодействии друг с другом. Так уж случилось на данном историческом этапе, что мы живем в обществе потребителей, которое, собственно, и формирует этические стандарты. Причем не только в бизнесе, но и во власти. В настоящее время нарушен баланс между тем, что общество отдает государству, и тем, что оно получает. А мы находимся в определенных условиях и рамках взаимодействия этой самой системы. И говорить отдельно об этике бизнеса или отдельных людей без понимания этой системы невозможно.

Анна Карпенко: Не нужно забывать, что общество потребления – это одна из стадий, на которой может находиться то или иное общество. Мне, к примеру, ближе этика, сложившаяся из древнегреческой философии и говорящая о том, что человек – это не только животное. Известный философ Ханна Арендт, изучая историю ХХ века, обратилась к Аристотелю и древнегреческой философии. Аристотель позиционирует город как сообщество свободных людей. А что такое свобода? Это свобода от животного царства, поскольку существование человеческого сообщества должно служить более высоким, «надживотным» целям. Горожанами могли быть те, кто своей деятельностью не связан с удовлетворением только животных потребностей. Поэтому я бы поспорила с тем, что мы можем говорить об этике только в формате современного потребительского общества.

Алексей Нубиан: Уточню, что есть массовое представление об усредненном уровне этики общества и есть отдельные люди, которые находятся за его рамками – над ними или под ними. Хочу сказать, что у нас есть хорошие новости – в связи с надвигающимся кризисом общество потребления имеет шансы изменить этические основы, то есть, когда потреблять станет значительно тяжелее, придется думать о чем-то еще.

Анна Карпенко: Соглашусь с высказыванием Юрия, что бизнес – это люди, которые не только стремятся удовлетворить интересы выгоды, но и обладают некоторыми лидерскими качествами и задают определенную планку. И вот в понимание слова «лидерство» я вкладываю стремление человека, как сказал отец Александр, к полноте жизни, к счастью. Полнота жизни – это когда у человека на уровне потребления все отлично и возникает стремление к реализации в других сферах, и здесь уже невозможно рассуждать на уровне обмена «дал-взял» и подобных вещей.

Олег Иванов: Отец Александр рассказал поучительную историю о современных лидерских качествах, развивающихся в отсутствии определенного культурного уровня. Действительно, за основу необходимо брать культурный уровень, который, к сожалению, сегодня снижается. Вспоминаю детство, когда, к примеру, оказываясь в чужом населенном пункте, видел, как здороваются друг с другом даже незнакомые люди. А сейчас и соседи по лестничной клетке не считают необходимым здороваться друг с другом. Да и кто будет прививать высокие культурные стандарты? Интернет? У общества потребления еще одна особенность – оно не только научило потреблять на животном уровне, но еще и подменило культурные ценности, такие, как общение. Стало меньше личного общения, все больше используются средства коммуникации, человеческие взаимоотношения становятся похожи на какой-то суррогат.

Юрий Селиверстов: Я хотел бы продолжить по поводу лидерских качеств. Все-таки я верю, что ситуацию можно менять. А на это способны именно персоналии, обладающие как лидерскими, так и высокими моральными этическими качествами. Пример, который привел отец Александр, конечно, печальный, но он наглядно показывает, что именно лидеры способны создавать определенные настроения в обществе. В данной ситуации папа, на мой взгляд, относится к ребенку, как к вещи, как к части бизнеса, для него ребенок – это такой же бизнес-процесс, который он готов охранять и вкладывать в него, но в то же время это как предмет купли-продажи. Ребенок, воспитанный в таких условиях, будет использовать ту же модель поведения по отношению к своим детям.

Александр Пимонов: Я вырос в Балтийском районе, когда еще не было бизнесменов, а такая модель поведения встречалась сплошь и рядом. Неформальные лидеры в школе назывались хулиганами и делали такие же вещи, как тот мальчик, я не вижу здесь никакой связи с бизнесом. У этих детей были нормальные родители, которые спокойно трудились.

Борис Бартфельд: Но все же это вопрос воспитания людей. То, о чем говорил Олег Иванов, вещь фундаментальная. Хочу привести такой пример: исходя из того, о чем мы сегодня говорим, ни один этичный человек не должен заниматься металлургическим производством, поскольку это практически всегда губит природу. Но дело в том, что в современном обществе, как только уровень потребления перестает расти на 3% в год, сразу начинается кризис. И мы это чувствуем. И мы вынуждены производить все больше металлов и другой продукции. Вопрос в том, каким образом построить такую систему, чтобы главной целью было не увеличение потребления, а что-то другое, допустим, сохранение природы? Может быть, должна произойти глобальная катастрофа, когда цивилизация падет, и после нее будет развиваться другая цивилизация с другими ценностями?

Роман Вось: То есть, вы, Борис Нухимович, считаете, что мы не можем как-то повлиять на ситуацию, только кризис может что-то изменить? Но тогда мы опять опустимся до уровня выживания.

Борис Бартфельд: Я просто привел радикальный пример – ни один человек, соблюдающий этические нормы, не должен заниматься вредным производством.

Роман Вось: Знаю, что вы по профессии физик-математик и мыслите системно, но в моем понимании другого выхода нет, кроме как создавать хорошие образцы в качестве ориентира. А если говорить о детях, то в современном обществе много и хороших примеров. Подрастает новое поколение, но и нам тоже нужно что-то делать, быть более сознательными, чтобы ситуация менялась.

Борис Бартфельд: Да, я тоже об этом мечтаю. Анна говорила о том, что у человека есть культурные потребности, и приводила в пример город аристотелевского типа. Но, на мой взгляд, это тоже страшный пример. Вы знаете, что такое город и почему люди концентрируются в городах? Потому что услуга по обслуживанию территории с большей концентрацией населения эффективнее и дешевле. Значит, должно произойти что-то такое, что будет важнее эффективности этой услуги. И города рассредоточатся.

Роман Вось: Город Канта мы продекларировали как сообщество, на самом деле я глубоко убежден, что человек должен жить в своем доме, на земле. И сейчас многие люди тянутся к земле, строят свои дома, хотя это дороже и доставляет немало хлопот. Борис Бартфельд: Дело в эффективности не какого-то конкретного человека, который тратит меньше денег, а компаний. Допустим, у компании, связанной с торговлей, вся маркетинговая политика завязана на районах с более высокой концентрацией населения. Так и любая услуга, даже вывоз мусора. Юрий Селиверстов: На мой взгляд, должны произойти очень глубокие изменения в обществе потребления, чтобы изменились эти планки эффективности. Александр Пимонов: Возвращаясь к истории, подумал вот о чем. Мы видим, как на протяжении веков выживали какие-то группы населения, которым было вообще не до этики. Но была и другая часть, где этика, в том числе религиозная, была на очень высоком уровне. И за нарушение этических морально-религиозных законов карали и государство, и церковь. И, тем не менее, с точки зрения экономики на протяжении тысяч лет мировой валовой продукт прирастал примерно на 0,5% в год. Эта цифра была долгое время постоянной, и только в последнее время уровень благосостояния начал расти гигантскими темпами. Получается, что общество потребления начало складываться в последние 200 лет, когда вопросы этики стали отходить на второй план. Может, развитие экономики опережает развитие этики? Хотя, есть данные, что одними из самых этичных государств являются протестантские, такие, как Голландия. И, возможно, именно такие государства задают в мире стандарты этичности бизнеса и отношения к окружающей среде. Олег Иванов: У меня тоже есть соображение по вопросу этики бизнеса. Модель, которую описал отец Александр, я бы охарактеризовал как инвестиционную с точки зрения отца ребенка: он вкладывается не в систему образования, а в административную часть школы, чтобы впоследствии его ребенок получил хороший аттестат без учета реальной успеваемости. В дальнейшем ребенок станет бизнесменом и применит эту инвестиционную модель, в своих интересах стимулируя государство и чиновников принимать удобные для него решения, но не вкладывая, к примеру, в развитие инфраструктуры для соблюдения экологических требований. И таких примеров масса. Роман Вось: Олег, у меня к вам личный вопрос: почему занимаетесь экологией? На то есть какие-то причины? Олег Иванов: Это часть моего мировоззрения, я действительно вкладываю инвестиции в экологию в виде своего времени и усилий именно потому, что у меня есть определенный уровень культуры и свое понимание. Считаю, что в обществе необходимо соблюдать баланс интересов. И если одна его часть, к примеру люди бизнеса, нарушает интересы общества, то нужно стремиться к возвращению этого баланса. Сергей Луговой: Когда мы говорим о балансе, каких участников можно тут выделить? Во-первых, это бизнесмен; во-вторых, наемный рабочий; в-третьих, государство; в-четвертых, наверное, потребитель. Получается, что каждая из этих сторон руководствуется собственными ценностями, так возникает конфликт. Вопрос в том, существуют ли ценности, одинаково значимые для всех групп? Если нет, то можно ли договориться о приоритетных ценностях, которые все согласны принимать? Сегодня бизнес – это сугубо личное дело предпринимателя и его личная ответственность. Необходимо оценивать, как такая деятельность отражается на обществе, а общество имеет свои рычаги воздействия. Ведь если проблем наемных рабочих никто не будет принимать всерьез, они объединятся и заставят предпринимателя считаться со своими интересами. Важнейшее значение имеет позиция государства. И так было во все времена, оно всегда будет соблюдать свои интересы. Соответственно, задача – найти такие ценности, которые будут близки и бизнесменам, и людям, и государству. Анна Карпенко: Давайте обсудим конкретную ситуацию и попробуем понять, как мы можем выстраивать приоритеты ценностей. К примеру, возьмем случай из нашей деятельности по сохранению брусчатки. Часть населения, представленная нашей группой, говорит о том, что брусчатку нужно сохранить, потому что это историко-культурная ценность. И пусть она не всегда удобна и даже небезопасна, она препятствует скоростному движению автомобилей, но ведь эти издержки можно как-то компенсировать. Например, ее можно ровно укладывать, делать пешеходные зоны и т. д. Опять же, нужно понимать, что, сохраняя облик города, мы способствуем привлечению туристов. Когда мы вступаем во взаимодействие с властями, они со всем соглашаются и даже иногда с этими идеями идут на выборы. По результатам опросов, подтверждают ценность брусчатки и сами граждане. А потом власть меняет приоритеты и начинает говорить о том, что брусчатка небезопасна и ландшафтную улицу мы непременно должны выложить асфальтом, потому что эксперименты по ровной укладке не удались. Автомобилисты недовольны, а жители какой-то улицы жалуются на шум. Но никто не говорит о том, что, может быть, здесь не ценности играют роль, а интересы. Интересы асфальтоукладочной компании или чиновников, которые утверждают эти планы. Александр Пимонов: Хочу привести пример по организации или даже по самоорганизации в бизнесе. Совсем недавно администрация банка «Европейский» собрала своих клиентов и сделала им интересное предложение. Дело в том, что этот банк был куплен другим крупным банком – «Санкт-Петербург», и руководство банка выступило с предложением каждому клиенту повысить тариф обслуживания на одну тысячу рублей. Причина в том, что у этого банка есть три проекта вложения денег в городскую среду: комплексы скамеек с WI-FI, программа по спасению каштанов и проект по раскрашиванию серых высоток на Московском проспекте. Конечно, эти предложения имели поддержку у людей, да и сами люди готовы что-то вкладывать, но процесс нужно было как-то организовать. Администрация банка выступила организатором проекта, и я сам тоже планирую принять в нем участие. Юрий Селиверстов: Пример хороший, правда, есть и оборотная сторона. Дело в том, что сейчас это модное явление – вовлечение населения в какие-то процессы. Через такую якобы активную социальную позицию можно сформировать средства для улучшения городской среды. То есть человек платит деньги – а 20 долларов никому не жалко, – не выходя из дома, и считает себя активным гражданином. Думаю, это серьезная подмена понятий. А еще через такую социальную активность горожан некоторые люди решают свои бизнес-интересы. Алексей Нубиан: Очень продуктивна была мысль Сергея о том, что есть четыре игрока: предприниматель, его сотрудники, его клиенты и государство. Даже на тех примерах, что мы сегодня обсуждали, три игрока могут договориться между собой быстрее, чем четыре. А именно, предприниматель со своей командой, если они выбрали правильный продукт, и клиенты, которым этот продукт нужен. И они могут разделять единую систему ценностей, тогда как с государством разговаривать всегда сложнее. Потому что, с моей точки зрения, инструмент вообще иметь системы ценностей не должен, а государство должно быть инструментарием. Обсуждая существование системы ценностей у государства, мы говорим о том, что это система ценностей чиновника, и тут мы тоже подменяем понятия. Например, три игрока: предприниматель, его команда и его клиенты – четко договариваются, а это видно на примере ситуации с банком «Европейский». Получается, что изначально проект настолько классный, что ему не нужны никакие социальные подпорки. Но таких проектов не так много, особенно в обществе потребления, скорее возможна ситуация, когда социальные акции используются для привлечения внимания. Можно попробовать оценить: если реализация проекта приводит к какому-то социальному изменению, даже на уровне самоощущения одного человека, это уже лучше, чем ничего. Конечно, было бы здорово, чтобы какие-то социальные силы направляли проекты в нужное для всех русло, но мы с вами говорили, что ценности у всех различны. Кто-то будет считать, что брусчатка и культурное наследие – это здорово, а кто-то будет считать, что в приоритете должны быть комфорт, удобство и безопасность. Кто победит? Как правило, решает государство. Или же это частная инициатива отдельных людей, которые решили в это вложиться, подумав, что это может быть красиво. И пускай они ничего не сделали, а отдали 20 долларов, может, это их лучший поступок в жизни. Если какая-то группа создаст некое информационное пространство по обмену данными и возьмет на себя разработку тематики, которая будет социально привлекательна, то появится некий банк идей, обратившись к которому, можно будет участвовать в социальных проектах и тем самым выйти за рамки потребления. Есть и хорошая новость: при правильной работе экспертов можно подняться на более высокий уровень с наиболее интересными социальными проектами, а следующий уровень – это депутаты, которых можно и нужно привлекать, ведь многие из них поддерживают хорошие начинания. Юристы и НЕДВИЖИМОСТЬ №1 (151), март 2014 Приведены выдержки из полного текста. Полный текст по ссылке внизу. Источник: портал "Город Канта"